История с так называемым "захватом Генпрокуратуры" за прошедшие два года (и особенно в первый после этого события месяц) обросла таким количеством мифов и культов, что разглядеть нечто схожее с реальностью стало почти невозможно. Тем не менее, за любой из версий происшедшего вполне четко выделяются два главных момента, на которые, как это обычно случается с главными моментами, мало кто обращает внимание - зато все помнят, что Цушко - герой. Или "герой" - это уж как кому Бог на душу положит. Моменты эти носят характер не юридический, но скорее общечеловеческий. Таня mentbuster Монтян в своем анализе случившегося 24 мая 2007 года один из них упускает, как мне кажется, размышляя несколько предвзято. Поскольку ситуация чуть ли не с самого ее начала неоднократно обсуждалась нами приватно и, похоже, каждый остался при своем мнении, я, пользуясь Таниным любезным согласием, все же попробую обозначить эти самые жирные "плюс" и "минус".

Итак, вкратце все было так: министру внутренних дел Цушко позвонил помощник генерального прокурора и сообщил, что здание Генпрокуратуры и кабинет самого генерального захвачены неизвестными людьми в штатском. С моей точки зрения, это является несомненным заявлением о преступлении, требующим немедленного реагирования. А теперь о самой реакции.

Что должен в подобном случае сделать главный полицейский страны? Пожалуй, предпринять все меры к освобождению государственного учреждения первостатейной важности. Пожалуй, непосредственно руководя такими усилиями. Разговоры о том, что здание Генпрокуратуры охраняется государственной службой охраны, не в счет. Если здание захвачено, значит, они уже не справились. Так что, главному полицейскому умыть руки и смотреть на то, как развивается ситуация, по телевизору? Наверное, нет.

Что было великолепно в поведении Цушко, так это то, что он немедленно отреагировал, и отреагировал лично, приехав к зданию Генпрокуратуры и войдя в него. Если посмотреть видео с места событий, то мы увидим, что он всегда впереди, ничуть не прячется за спины, идет впереди бойцов "Беркута" и - без бронежилета. И Бог его знает, чем бы могло все обернуться, не будь там министра внутренних дел. Мало ли что могло бы прийти в горячую голову какому-нибудь майору-полковнику, взвинченному всеобщей нервозностью в и без того накаленной политиканами обстановке. Могло бы и до рукопашной дойти - в лучшем случае. А так, появление министра с одной стороны и присутствие начальника ГСО стало несомненным сдерживающим фактором, благодаря которому все закончилось мирно и по-человечески. Цушко здесь по-настоящему молодец, честь ему и хвала.

Так что же должен в таком случае сделать главный полицейский страны? Да, предпринять все меры к освобождению государственного учреждения первостатейной важности. Да, непосредственно руководя такими усилиями. Но обязательно с минимальными, а лучше нулевыми жертвами и разрушениями. То есть действовать не как харизматичный смельчак, но как командир, который, как известно, отец солдатам. Итак, министр имел диспозицию "здание Генпрокуратуры захвачено неизвестными". В первую очередь, такое положение требовало рекогносцировки и разведки. Следовало, как минимум, выяснить, что за неизвестные, сколько их, чем и как вооружены, где расположены, не имеют ли позиций/пособников вне захваченного здания, есть ли заложники, сколько их и где, наконец, чего эти неизвестные хотят. Применимые тактические средства и методы не имеет смысла перечислять, однако можно с достаточной уверенностью утверждать, что украинская милиция, особенно ее части быстрого реагирования, в числе которых и "Беркут", ими вполне располагает. От осмотра места возможного взаимодействия с противником до попыток получения информации изнутри захваченного объекта и переговоров с неизвестными.

Ничего из вышеперечисленного очевидно сделано не было. Министр с места рванул в карьер. А теперь на минуточку представим себе, что в здании окопались отнюдь не ваньку валяющие сотрудники ГСО, а настоящие террористы. И вот ломится к ним "Беркут" без оружия да с министром впереди. А ведь могли бы и положить там всех, скорее всего. Что в результате? Восемь трупов и деморализованные такой нелепой гибелью товарищей (включая главного начальника) силы правопорядка. И ровным счетом никакого прогресса в решении основной задачи.

Оплошал здесь министр, ой оплошал.

Вот и получается картина крайне неоднозначная. В эмоциональной составляющей блестяще выиграл, в интеллектуальной - продул вчистую. Герой? Вполне возможно. Вот только героизм получается потенциально смертоносный. Даже самоубийственно смертоносный, причем без особых на то причин и видимых будущих преимуществ для дела. Бессмысленная жертва нескольких фигур вместе с шахматистом, обернись ситуация всерьез. Впредь следовало бы учесть: командир должен иметь план боя, а не на коленке его потом под ставшее реальностью подгонять.

Есть нюанс: положительные стойкие морально-волевые качества вообще редкость, а с возрастом практически перестают приобретаться, а вот надлежащей осмотрительности и предусмотрительности, умению обманывать, а не подкармливать Танатоса во благо подчиненных и свое собственное еще можно научиться.

В конечном итоге, исходя из результатов, скорее плюс, чем минус. Но и большой знак вопроса, куда тут без него.

Самая прекрасная фраза, услышанная от мента когда-либо, вырвалась, когда какой-то сержант с пистолетом наголо мчался по подземному переходу, что рядом с универмагом "Украина", преследуя юного валютного кидалу, у которого не сложилось "на лопате". Мент истошно орал, заставляя оборачиваться даже бывалых торговцев цветами, цитирую:

- Стій! Стій, сцикун йобаний, дожену - прострілю наскрізь!

Был у меня одноклассник, нынче в больших чинах ходит и "уважение имеет", - потомственный мент. Ну, вы помните про "один тревожный и волнующий момент". Все об этом знали, никто в его будущем даже не сомневался, поэтому иногда мы забывали, какая у него правильная кличка: Беня или Мент. "Эй, не забудь Менту позвонить, он тоже хотел в бейсбол поиграть", - неслось в школьных коридорах, вызывая недоумение посторонних. Действительно, что это за мент такой, бейсбольно-игривый? На тему "Бейсбол и менты" есть отдельная история, связанная с применением спортинвентаря в неспортивных целях и соответствующими стереотипами, но об этом как-нибудь потом.

Так вот, папа нашего Мента был чуть ли не первым лицом в местном РОВД. Тоже уважение имел и даже почет - старой закалки мент, взяток не признавал и так далее.

На дворе стоял июнь 1994 года. Беня наш в поте лица и не только к экзаменам в академию милицейскую готовился. А самый важный из их экзаменов, как известно, физкультура. А Беня ленив был, и если с подтягиванием у него все было нормально, то с бегом что на сто метров, что на три кэмэ проблемы намечались нешуточные. Он-то знал, что поступит в любом случае, но позориться не хотел. И вот мы, троица верных друзей, решили за него взяться. Каждый день дважды, в перерывах подготовки к своей собственной абитуре, мы выгоняли Беню в парк на пробежки. Хронометраж, бег рядом с дачей дикого ритма телодвижений при помощи милицейского же свистка, смотр чемпиона - это уже вальяжно развалившись на лавке с пивом - в конце концов не нам же эту физуху сдавать. У меня, правда, эта академия числилась третьим запасным вариантом, но за бег я как-то вообще не переживал, если бы довелось сапоги одевать.

И вот, при очередном контроле результатов бегун не пришел к финишу.
( Ну, думаем, ничего себе )

Абсолютно "по-датски", в связи с профессиональным праздником людей в синем, не могу не поделиться двумя милицейскими историями, приключившимися со мной в не то, чтобы незапамятные, но уже начинающие забываться времена.

История первая,
О том, как у Кучмы ночь переспать

Было это, если не изменяет память, в октябре-ноябре 2002 года. Отшумела "Украина без Кучмы", за одну ночь снесли все палатки на Институтской, которые мы под проливным дождем ставили после "Повстань, Україна". Вобщем, демократия временно отступила. И тут Данилыч выкидывает какой-то очередной фортель, сути которого, к своему стыду, припомнить не могу, но что-то очень в своем неповторимом стиле. Какие-то депутаты, кажется, Юля, Турчинов, Кармазин, несколько социалистов чуть ли не силой врываются в здание Администрации на Банковой и требуют встречи с Президентом, чтобы тот прекратил произвол. Президент, как водится, в глубоком виду всех имел и ни с кем встречаться не собирается. Он спокойно отваливает через черный ход, а к его берлоге подтягиваются силы спецназначения в полной экипировке.

Ваш покорный слуга в это время спокойно валяется дома, пораженный зловредным осенним вирусом. Из куцых новостей по телевизору непонятно ничего, кроме того, что какие-то депутаты вдруг ни с того, ни с сего решили переночевать в приемной у Кучмы. Может, у них квартиры отобрали, а может, там просто приятнее - из телевизора непонятно, темники работают, жизнь в стране идет своим чередом.

Эдак часов в одиннадцать звонит мне Олежка Яценко (хороший парень, из тех, кто готов быть "донором", помнится, чуть ли не полквартиры на Грушевского под штабы разные отдал; сейчас он, кажется, глава некого "Студенческого братства", которое славных русских моряков за маяки подергивает - дело хорошее) и своим почти детским взволнованным голосом кричит в трубку:

- Привіт, Андрію, тут таке коїться, ти можеш приїхати?
- Привіт, я взагалі-то хворий, а що коїться, куди приїхати і чому я?
- Тут депутати замкнулися у Кучми в приймальні, а Кучма сказав, щоб їх опівночі звідти викинули, бо тут нє "ночлєжка".
- Ну, в принципі, може й ночлєжка, але дорога, та й він жадібний. Може, боїться, що йому на килим насруть чи під діван знову підкладуть якусь цікаву штуку. Чи може хоче, щоб заплатили "за постой". А ти думаєш, що я можу спинити ментів? Як, силою думки?
- Ну, ми подумали, що вони при людях не насміляться викидати, то туди зараз з'їзджаються студенти і решта.
- То ви про них надто добре подумали. Так а як по ситуації, скільки там людей, ти певен, що мені конче слід їхати?
- Ну, може, людей зі сто збереться, але ж вони без досвіду, ще спровокують.
- Добре, якщо це хоч чомусь зарадить, я приїду.
( Делать нечего, пообещал, ехать надо )